21 сентября 2021
«Недалеко от северного полюса, рядом с одним из самых шумных мест в океане, прямо к моему сейсмометру подплыли нарвалы!»
Евгений Подольский, геофизик из университета Хоккайдо в Японии, поделился уникальной 383-часовой записью подводных звуков во фьордах Гренландии, которая позволила услышать загадочных «морских единорогов». Здесь – один из самых шумных звуковых ландшафтов во всем океане. И именно в этих ледяных арктических водах, в заливе Баффина у берегов небольшой деревни Каанаак*, ученым удалось узнать больше об акустическом поведении и среде обитания нарвалов.
Евгений Подольский на фоне ледника Боудоин, Гренландия. Оборудование для записи звуков нарвалов находится на дне моря, под айсбергами
Вы остановились в самой северной точке, до куда долетают коммерческие авиарейсы – маленькой деревне Каанаак с населением около 650 человек, где коренные жители до сих пор живут как их предки сотни лет назад. Удалось проникнуться их бытом и культурой?

Да , и это самая настоящая Арктика как показывают в фильмах! Здесь сохранился традиционный образ жизни: местные охотятся гарпунами, ездят на упряжках с собаками, делают табуретки из моржовой кости, носят сапоги из шкуры медведя и воротники из лисиц. Здесь, вдали от привычной нам цивилизации, я впервые и встретил нарвалов.

А чем питаются местные жители? В их жизнь наверняка очень плотно вошло морское мясо. Есть ли квоты на китоловный промысел?

Местные говорят, что от европейской еды из супермаркета – холодно. Она не греет. Как японцев на год оставить без риса – начнут ныть и проситься обратно на родину. Или русского человека без борща. Так и местные здесь – не могут без морского мяса. Для них морские млекопитающие, в первую очередь китообразные – это материал, который помогает выживать в условиях, где ничего нет, кроме льда и скал. Изредка – мох, лишайник. Арктические цветы если и вырастают, то маленькие и всего на пару недель.

Квота – примерно 100 нарвалов в год, основанная на предположениях о том, увеличивается или уменьшается популяция. Наблюдений мало, а они очень важны в научном плане. С одной стороны, надо не допустить исчезновения и без того уязвимых видов, с другой – сохранить традиции древних народов.
Коренной житель деревни Каанаак (Паниппа Даорана) рядом с каяком и буйком из шкуры тюленя
Какими были первые впечатления, когда видишь нарвалов вживую?

Для меня было настоящей удачей увидеть самую большую популяцию нарвала в Гренландии. По подсчетам ученых, здесь водится около 8 тысяч особей. В первый раз я увидел их с вертолета, а уже позже посчастливилось наблюдать за ними с веранды дома с чашечкой чая, они плавали прямо перед деревней или с лодки. Удивительное зрелище видеть этих мифических существ так близко!

Большую часть карьеры, которая началась ещё в МГУ, вы занимаетесь изучением криосферы и ледников. В какой момент пришла идея начать изучать нарвалов и записать их звуки?
В Гренландию я действительно приехал изучать ледники, которые там сейчас интенсивно тают из-за глобального потепления. Из-за этого нам добавилось больше работы: океан теплеет, лед тает, пришлось выйти в открытый океан. И мы стали проводить наблюдения там, чтобы понимать связь, очень непростую, между ледниками и океаном.

Айсберг во фьорде Боудоин с вертолета
Фьорд, в котором я работаю, простирается на 20 км. Здесь есть мой любимый ледник для долгосрочных наблюдений – Боудоин, шириной 3 километра и толщиной более 250-и метров. Интересно было обнаружить нарвалов прямо у нас перед носом у самого края ледника. Там, где, казалось бы, их не должно быть! Об этом никто не знал, ведь целенаправленно комплексных исследований этих морских млекопитающих здесь никто не проводит!

Тут я и осознал, что мы работаем в месте, где находится возможно одна из самых главных популяций нарвалов в Гренландии, которую никто не исследует. Почему нарвалы приходят сюда каждое лето? Сколько их? Что они делают? Никто не знает.
Каякер во фьорде Боудоин
Одни исследователи говорят одно, другие – другое, а местные вообще третье. Последний раз популяцию нарвалов здесь считали с самолета, когда я был ещё студентом в России, в далеком 2007 году. Я вдруг стал ощущать, что это та тема, которая мне очень интересна. В конце концов, я занимаюсь сейсмоакустическими сигналами океана, а нарвалы – эндемики, исследование звуков которых поможет лучше понять, какие глобальные изменения происходят в Арктике.

Нарвалы – очень пугливые морские животные. Какие уловки помогли подобраться к ним на близкое расстояние и записать звуки?


Это правда, нарвалы нелюдимы и очень осторожны! Местные жители, которые живут в окружении нарвалов, знают, как к ним правильно подобраться. И мы этим с удовольствием воспользовались, чтобы у нас была возможность приблизиться к этим «морским единорогам» с нашей звукозаписывающей техникой. Для этого мы участвовали в охоте, позволявшей нам временно погружать гидрофоны под воду прямо с лодки и видеть какие виды животных присутствуют, как далеко и что происходит вокруг.
Большой парадокс – нарвалы пугливые, не любят громкие звуки, к ним сложно подобраться на исследовательском судне и моторных лодках. Однако под водой ледниковые фьорды издают целую какофонию звуков. Там происходят настоящие катаклизмы из-за откола айсбергов, а нарвалов такой значительный шум, кажется, совсем не беспокоит!
Подготовка подводного сейсмометра с гидрофоном к погружению
Для более долгосрочных наблюдений я использовал подводный сейсмометр. Действует он так: бросаешь устройство на морское дно, где оно в безопасности от плавающих на поверхности гигантских айсбергов записывает ледотрясения, а заодно и все подводные звуки, если дополнительно подсоединить подводный микрофон. Я погрузил устройство у самого края ледника Боудоин. И именно к нему по счастливой случайности подплыли нарвалы, которых удалось записать.
Недалеко от северного полюса, рядом с одним из самых шумных мест в океане, прямо к моему устройству подплыли нарвалы.
И это огромное счастье. Но остается так много вопросов, что они здесь делают. Появляются летом. Исчезают осенью. Откуда приплыли и куда поплывут потом – загадка. Вероятно, нарвалы проводят зиму в полыньях Гренландии. Представьте их условия: полярная ночь и температура -40. Но это догадки. Для ответов на эти вопросы нужно больше долгосрочных исследований, и я со стороны звука хочу сделать свой вклад.

Какие звуки нарвалов вам удалось записать?

Нарвалы издают три известных нам на сегодня типа звуков. Первый – разреженные щелчки, которые используются для эхолокации. Второй – щелчки, сравнимые со звуком бензопилы, которые нарвалы используют для охоты: по мере приближения к жертве, вроде трески или палтуса, щелчки учащаются до впечатляющей частоты – до 300 в секунду. И третий звук, самый неизведанный и интересный для ученых – это свист! Нарвалы используют их только на поверхности для социального общения.



Благодаря звукам мы можем многое узнать о поведении нарвалов и о том, что происходит вокруг них.
Нарвалы также общаются ультразвуком, который недоступен человеческому уху – на частоте выше 20 кГц и даже выше чем 150 кГц. Вероятно, животные в процессе эволюции адаптировались таким образом к звуковому пространству, используя более открытые частоты, на которых могут свободно общаться. Очень удобно!

Главный трюк – распознать и донести этот звук до слушателя, например, за счет изменения частоты. Тогда нам откроется невероятный подводный звуковой мир! Это ювелирная работа – из многочасовой записи услышать 0,3 секунды конкретного звука и распознать, что это был нарвал. Ювелирная работа, которая требует много времени.

А в чем вы видите главную проблему арктических исследований на сегодняшний день?

Боль всех ученых и исследователей Арктики – в какой-то момент наступает осень, в регион приходит полярная ночь, и все отправляются домой. Наблюдение с воздуха становится практически невозможным, и получается, что изучать тех же нарвалов мы можем только в короткий промежуток времени. Когда всё скованно льдом – звук становится единственным возможным источником наблюдений. Подводные микрофоны в долгосрочном плане – единственное на настоящий момент решение.
Айсберг с высоты. Нарвалы появляются с таянием морского льда и появлением полынь для дыхания
Какие ещё открытия мы можем сделать, если продолжим изучать звуки подводных миров?

Масштабы океанов – огромны, благодаря звуку можно «объять необъятное». Что касается нарвалов, то слушая море можно сказать, во-первых, есть ли они в конкретной локации или нет. Во-вторых, можно судить об их поведении – когда питаются, в какой период более социальны. В-третьих, возможно получится оценить количество особей, как уже показано на других видах. Но всё равно останутся пробелы и загадки, которые нам не удастся познать только через звук.

Кроме того, мы ведь неизбежно записываем всё подряд: шум танкеров, звуки секретных подводных лодок и таяния ледников, землетрясения, взрывы морской сейсморазведки. Те самые звуки меняющейся Арктики. Если знать, как использовать эту информацию, опытное ухо, как стетоскоп, сможет ответить на многие вопросы.
Местный гид за штурвалом в поисках нарвалов
Нарвалы очень чувствительны к внешним изменениям, за что их называют одними из главных индикаторов арктических экосистем. Как специалист по льду, что вы можете сказать о климате в арктическом регионе сейчас и той среде, в которой сегодня приходится жить нарвалам?

Сейчас их естественная среда обитания меняется очень быстро. Лёд постепенно отступает, а море теплеет, и нарвалам, вероятно, придется перебираться севернее. С отступанием льда появляются касатки, перед которыми наши «морские единороги» довольно беспомощны. Вполне вероятно, что через 10-15 лет в Арктике летом почти не останется морского льда, а это, безусловно, повлияет на весь арктический регион. Сейчас льды постепенно исчезают и перед нами открывается совершенно новый океан! Записывать звуки из этих нетронутых мест, где, как оказалось, обитают нарвалы, которых видели лишь единицы на этой планете – это уникальная возможность. Сейчас популяция нарвалов огромна (~100 000), но что с ними будет в будущем в нашем постоянно меняющемся мире – очередная загадка.
Пара нарвалов
Справка:

Евгений Подольский – геофизик, гляциолог из университета Хоккайдо в Саппоро, Япония.

*Каанаак – крупнейшее поселение на северо-западе Гренландии с населением около 650 жителей.

Поделиться: